Изображение взято из Instagram. Meta признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.
Завораживает…
…подумал я, посмотрев на небо. Я возвращался поздно домой одним из вечеров, по нашей набережной.
В тот момент я увидел красивую кроваво-красную Луну, которая медленно поднималась над горизонтом. Она была огромной и яркой, словно вот-вот столкнётся с Землёй. Мне действительно стало немного… страшно?
Остановившись на минуту, я задумался — почему она красная и почему она большая? Безусловно, мне не составит труда ответить на эти вопросы, воспользовавшись поисковиком, книжкой по оптике или любым другим открытым источником информации. Однако в каком положении бы я оказался, происходи действия в Средневековье? Или в Вавилоне?
О чём думали древние люди?
Обратимся к трудам Карла Юнга «Архетипы и коллективное бессознательное»:
Первобытный человек не склонен к объективному описанию очевидного, однако испытывает настоятельную потребность — точнее, его бессознательному свойственно непреодолимое стремление — уподобить весь внешний опыт внутренним, психическим событиям. Ему недостаточно просто видеть, как встает и заходит солнце, — эти внешние наблюдения должны стать психическими событиями, то есть движение солнца должно представлять судьбу бога или героя, обитающего, по сути, в самóй человеческой душе. Все мифологизированные естественные процессы, такие как лето и зима, фазы луны, сезоны дождей и так далее, есть не столько аллегория объективных явлений, сколько символические выражения внутренней бессознательной драмы, доступной человеческому сознанию через проекцию, то есть отражение в явлениях природы. Такая проекция носит столь фундаментальный характер, что потребовалось несколько тысяч лет, чтобы хоть как-то отделить ее от внешнего объекта. 1
Стало быть, кроваво-красная Луна, которая стала таковой из-за особенностей преломления света в атмосфере Земли, могла быть воспринята древними людьми как предвестник чего-то ужасного, пришествие гнева божьего. Стремление к познанию и объяснению явлений природы, безусловно, было у них, но оно было ограничено их знаниями и опытом. Поэтому они прибегали к мифологическим объяснениям, которые были им доступны.
Сверх того — существование некоторой абсолютной истины кратно упрощает построение картины мира. Божественные образы, порождаемые мифами, довольно хорошо объясняли почему Луна красная и большая, почему она восходит и заходит.
Подобные явления Юнг называет архетипами — нечто божественное, необъяснимое. Нечто, берущее своим началом что-то древнее, первобытное.
Его знания природы по сути представляют собой язык и внешние проявления бессознательного психического процесса. Именно в силу этой бессознательности при толковании мифов человек обращался к чему угодно, но только не к психическому. Он просто не знал, что психика содержит в себе все те образы, которые дали начало мифам, и что наше бессознательное является одновременно действующим и претерпевающим действия субъектом, внутреннюю драму которого первобытный человек по аналогии обнаруживал в природных явлениях — как больших, так и малых. 2
Коллективное бессознательное
Мы привыкли объяснять мир через факты, но факты не всегда утоляют потребность в смысле. Архаический человек, не располагая аппаратом естественных наук, объясняет мир через призму представлений, так как объяснения через призму фактов не находится.
Коллективное бессознательное в этих понятиях есть врождённый слой психики, общий для всего человечества. Его содержание составляют архетипы — универсальные образы и сценарии, которые проявляются в мифах, снах и символах
Может показаться, что «дикари» недостаточно умны для познания мира, однако для древних миф есть способ прожить внутреннюю драму. Первобытный человек был глубок, но по-своему.
Сегодня мы знаем, почему Луна краснеет. Но знание не отменяет древнего чувства: глядя на неё, мы всё ещё можем ощутить что-то большее, чем просто преломление света. Архетипы никуда не исчезли — они крепко сидят в коллективном бессознательном. Разница лишь в том, что мы больше не проецируем их на небо буквально, но продолжаем ощущать их изнутри.
И, возможно, прав был Шиллер, когда писал: «В твоей груди, и только в ней, заключены все звезды твоей судьбы» 3.